Валентин Красногоров

 

 

 

 

 

 

 

ЛУЧШЕ НЕТУ ТОГО СВЕТУ

 

Полумистерия-полубуфф

в двух действиях

 

 

 

 

 

 

ВНИМАНИЕ! Все авторские права на пьесу защищены законами России, международным законодательством, и принадлежат автору. Запрещается ее издание и переиздание, размножение, публичное исполнение, помещение спектаклей по ней в интернет, экранизация, перевод на иностранные языки, внесение изменений в текст пьесы при постановке (в том числе изменение названия)  без письменного разрешения автора.

 

 

 

 

 

 

 

 

Полные тексты всех пьес автора, рецензии, список постановок

 

Cм. мой сайт

http://krasnogorov.com/

 

 

Контакты:

Тел.       8-812-699-3701; 8-812-550-2146

              7-951-689-3-689 (моб.)

              (972) 53-527-4146

e-mail:   valentin.krasnogorov@gmail.com

 


 

 

Вы для чего ходите на спектакли?

Для того, чтобы удовольствие получить -

не так ли?

В. Маяковский. «Мистерия-Буфф»

 

 

 

 

 

 

АННОТАЦИЯ

Не поддающаяся пересказу история. 7 (6) мужских ролей, 4 (5) женских. Возможна вокальная группа.

 

 

 

 

 

Действующие лица

 

ГОЛОДНЫЙ

БЕДНЫЙ

ГОРЬКИЙ

БЕЛЫЙ

ЧЕРНЫЙ

КРАСНЫЙ

ЗЕЛЁНАЯ

СЫТАЯ

БОГАТАЯ

СЛАДКАЯ

АНГЕЛ (мужчина, женщина или голос - по усмотрению постановщика)

СИНЕБЛУЗНИКИ (по усмотрению постановщика)


 

 

 

 

 

 

Действие первое

 

 

В некоем интерьере (а, может быть, и в экстерьере) появляется чрезвычайно худой, небритый и слегка фанатичный на вид мужчина, которого мы назовем Голодным. Входит и другой мужчина, довольно потрепанный, который будет назван Бедным.

 

БЕДНЫЙ. Здравствуйте.

ГОЛОДНЫЙ. Здравствуйте.

Пауза.

БЕДНЫЙ. (Протягивая руку, уныло.) Я Бедный.

ГОЛОДНЫЙ. Мне очень жаль, но я ничем не могу помочь.

БЕДНЫЙ. Я Бедный не в том смысле. Хотя и в том тоже.

ГОЛОДНЫЙ. Что значит «в том», «не в том»?

БЕДНЫЙ. Бедный – это моя в некотором роде фамилия.

ГОЛОДНЫЙ. (Протягивая руку.) Очень приятно. А я – Голодный.

БЕДНЫЙ. (Делая вид, что не замечает протянутой руки.) И рад бы, но тоже ничего подать не могу. Сам давно не ел.

ГОЛОДНЫЙ. Но я Голодный тоже не в том смысле. Хотя и в том тоже.

БЕДНЫЙ. А в каком же?

ГОЛОДНЫЙ. Голодный – это тоже моя фамилия. Вы обо мне слышали?

БЕДНЫЙ. Извините, но… Не припоминаю.

ГОЛОДНЫЙ. Ну как же! «Голова обвязана, кровь на рукаве, след кровавый стелется по сырой траве».

БЕДНЫЙ. Какой ужас!.. Но я не вижу крови. И голова у вас не обвязана.

ГОЛОДНЫЙ. Это не у меня, это у Щорса.

БЕДНЫЙ. У какого Щорса?

ГОЛОДНЫЙ. Вы не знаете Щорса? Я думал, благодаря моей песне о нем знают абсолютно все.

БЕДНЫЙ. Так вы композитор?

ГОЛОДНЫЙ. Нет, я поэт. И эта песня – мой, так сказать, символ. Моё лого. Моя визитная карточка. «Лежит под курганом, заросшим бурьяном».

БЕДНЫЙ. Кто и что лежит – визитная карточка? Щорс?

ГОЛОДНЫЙ. Нет. Матрос партизан Железняк. Который остался в степи.

БЕДНЫЙ. Признаться, вы меня запутали.

ГОЛОДНЫЙ. Это уже другая песня. Неужели не знаете? Когда-то ее пела вся страна. «Весёлые песни поёт Украина, счастливая юность цветёт…»

БЕДНЫЙ. «Веселые песни поёт Украина»? Должно быть, это было очень давно.

ГОЛОДНЫЙ. Да уж, не вчера.

БЕДНЫЙ. Голодный, Голодный… Теперь вспоминаю. Действительно, поэт. Честно говоря, я думал, что вы уж давно умерли.

ГОЛОДНЫЙ. Поэты не умирают. Это так же верно, как и то, что рукописи не горят. Впрочем, я действительно умер.

БЕДНЫЙ. Давно?

ГОЛОДНЫЙ. В 1949 году.

БЕДНЫЙ. Всего через 4 года после меня.

ГОЛОДНЫЙ. Вот мы и познакомились. (Протягивая руку.) Зовите меня просто Михаил.

БЕДНЫЙ. (Пожимая руку.) А меня просто Демьян.

ГОЛОДНЫЙ. (Радостно.) Так, может, накормите меня ухой? Я ужас какой голодный.

БЕДНЫЙ. Я не тот Демьян, у которого уха. Я Демьян, который Бедный.

ГОЛОДНЫЙ. (Восхищенно.) Тот самый Демьян Бедный?! «Как родная меня мать провожала»?

БЕДНЫЙ. Совершенно верно.

ГОЛОДНЫЙ. Не может быть! Живая легенда!

БЕДНЫЙ. Вы мне льстите. И, кроме того, я не живой, я уже давно умер.

ГОЛОДНЫЙ. Это неважно. Поэты не умирают.

БЕДНЫЙ. Нет. Конечно, нет. Их просто забывают. Что, впрочем, одно и то же.

ГОЛОДНЫЙ. Что побудило вас сюда прийти?

БЕДНЫЙ. Голос свыше. А вас?

ГОЛОДНЫЙ. Тоже. Не знаю, правда, свыше или сверху. Я решил на всякий случай, что сверху, и подчинился.

БЕДНЫЙ. Правильно сделали. Я по опыту знаю: голоса свыше можно и не слушаться, но голоса сверху – непременно.

БЕДНЫЙ. И что он вам сказал?

ГОЛОДНЫЙ. Вероятно, то же, что и вам: «вставай и иди». Вот, я встал и пришел.

БЕДНЫЙ. Он сказал, куда и зачем идти?

ГОЛОДНЫЙ. Нет. Но когда говорят сверху, лучше слушаться и не задавать вопросов.

Входит еще один мужчина.

ВОШЕДШИЙ. Ну, как? Поживаете?

БЕДНЫЙ. Уже нет. А вы?

ВОШЕДШИЙ. Тоже нет. Кажется, ваши лица мне знакомы. Мы не встречались с вами на съезде, которым я руководил?

ГОЛОДНЫЙ. А вы кто?

ВОШЕДШИЙ. Не узнаёте?

БЕДНЫЙ. Нет.

ВОШЕДШИЙ. (Встает, как перед фотоаппаратом.) А если вглядеться?

БЕДНЫЙ. Все равно нет.

ВОШЕДШИЙ. Странно. Меня все знают.

ГОЛОДНЫЙ. Так кто же вы все-таки?

ВОШЕДШИЙ. Ну, кто еще мог руководить съездом?

БЕДНЫЙ. Не имею представления.

ВОШЕДШИЙ. А вы отгадайте.

БЕДНЫЙ. Как мы можем отгадать?

ВОШЕДШИЙ. А я подскажу: на букву «гэ». Ну? Отгадали?

ГОЛОДНЫЙ. У меня есть предположение, но я не решаюсь произнести свою догадку вслух.

ВОШЕДШИЙ. Будьте смелее.

ГОЛОДНЫЙ. Вы обидитесь. На букву Г, говорите?

ВОШЕДШИЙ. Ну да.

ГОЛОДНЫЙ. Нет, не скажу. На эту букву, знаете, сколько народу?

ВОШЕДШИЙ. Не догадались?

ГОЛОДНЫЙ. Нет.

ВОШЕДШИЙ. Тогда я дам вам еще одну подсказку: на самом деле я начинаюсь на букву «пэ». Ну? Догадались наконец?

ГОЛОДНЫЙ. Наоборот, сбиты с толку. И на «гэ», и на «пэ»… Как это может быть?

БЕДНЫЙ. Должен признаться, что буквы «г» и «п» вызывают у меня неприличные ассоциации.

ВОШЕДШИЙ. Не будьте таким испорченным.

ГОЛОДНЫЙ. Может, вы назовете хотя бы свое имя-отчество?

ВОШЕДШИЙ. Пожалуйста. (Протягивая руку.) Алексей Максимович.

ГОЛОДНЫЙ. (Пожимая руку.) Очень приятно. Михаил.

БЕДНЫЙ. Демьян.

ВОШЕДШИЙ. Зовите тогда и меня просто Максим.

ГОЛОДНЫЙ. Так вы Максим или Максимович?

ВОШЕДШИЙ. И то, и другое.

БЕДНЫЙ. Это как это?

ВОШЕДШИЙ. С одной стороны, я Максим, а с другой – Максимович.

ГОЛОДНЫЙ. Я все же не понимаю, кто Максим – Вы или Ваш папа?

БЕДНЫЙ. А я все понял! Вы - Максим Максимыч.

ГОЛОДНЫЙ. (Радостно.) Неужели вы тот самый Максим Максимыч? Я вас представлял совсем другим.

ВОШЕДШИЙ. Какой «тот самый»?

ГОЛОДНЫЙ. Которого описал Пушкин.

БЕДНЫЙ. Вы хотели сказать «Лермонтов».

ГОЛОДНЫЙ. Какая разница?

БЕДНЫЙ. Для вас, конечно, никакой.

ВОШЕДШИЙ. Какой я к черту Максим Максимыч? Я же ясно сказал - я Алексей Максимович. Понятно? Горький.

БЕДНЫЙ. Как!.. Перед нами стоит человек…Который… который…

ГОРЬКИЙ. Да-да, я – это и есть он. Я – Горький. Который руководил съездом.

БЕДНЫЙ. Тот самый?

ГОРЬКИЙ. Я не знаю, кого вы имеете в виду под «тем самым», но я Горький. «Мать». «Буревестник». «Старуха Изергиль». «На дне».

Бедный и Голодный почтительно встают и вытягиваются по стойке «смирно».

БЕДНЫЙ. Это для нас большая честь. Разрешите представиться. Бедный.

ГОЛОДНЫЙ. Голодный.

ГОРЬКИЙ. Я вас помню. (Голодному.) «Голова обвязана, кровь на рукаве»?

ГОЛОДНЫЙ. Так точно.

ГОРЬКИЙ. (Бедному.) « О Демьяне Бедном, мужике вредном»?

БЕДНЫЙ. Совершенно верно. «Как родная меня мать провожала».

ГОРЬКИЙ. Кстати, о матери. Как вы думаете, мою «Мать» еще вспоминают? Что про нее говорят?

БЕДНЫЙ. Про Варвару Васильевну? Да, по-моему, ничего. Да и кто о ней слышал?

ГОРЬКИЙ. Я имел в виду не мою мать, а мою «Мать». Роман «Мать».

БЕДНЫЙ. Ах, вашу «Мать»?

ГОРЬКИЙ. Да, мою любимую «Мать». Ту, которая кормила и поила меня всю жизнь. Она принесла мне дом на Капри и многое другое. Вот почему «Мать» - это мое любимое дитя. Знаете, сколько заплатило за нее одно только немецкое издательство?

ГОЛОДНЫЙ. Не говорите, а то я снова умру - от зависти.

ГОРЬКИЙ. Так что же говорят про «Мать»?

БЕДНЫЙ. (Уклончиво.) Про мать?.. Как вам сказать… Вообще, это слово очень популярно…

ГОРЬКИЙ. А конкретнее?

БЕДНЫЙ. Я изучал этот вопрос и установил, что в разговорном русском языке слово «мать» чаще всего употребляется в винительном падеже.

ГОРЬКИЙ. Значит, «Мать» все-таки упоминают?

БЕДНЫЙ. Упоминают, и очень часто.

ГОРЬКИЙ. Это хорошо. Мне было бы горько узнать, что «Мать» забыли.

ГОЛОДНЫЙ. Кстати, а почему вы назвали себя Горьким?

ГОРЬКИЙ. Сначала я думал назваться Соленым, но потом узнал, что такой персонаж уже есть в какой-то пьесе.

ГОЛОДНЫЙ. В какой?

ГОРЬКИЙ. Не помню. Помню только, что там были Соленый и Чебутыкин.

ГОЛОДНЫЙ. А кто такой Чебутыкин?

ГОРЬКИЙ. Тоже не помню. Помню только, что он был не Соленый.

Входит мужчина в ослепительно белом костюме, в белых перчатках, в белых туфлях и с белой тросточкой.

МУЖЧИНА В БЕЛОМ. Скажите, пожалуйста: как пройти в рай?

ГОРЬКИЙ. Вы уверены, что вам нужно именно туда?

МУЖЧИНА В БЕЛОМ. Разумеется.

ГОРЬКИЙ. И вы уверены, что вы его достойны?

МУЖЧИНА В БЕЛОМ. Еще бы. Кто, если не я? И если не сейчас, то когда?

ГОРЬКИЙ. У вас есть пропуск?

МУЖЧИНА В БЕЛОМ. (Гордо.) Пропуском туда послужат мои стихи.

БЕДНЫЙ. Что же, вы встанете перед воротами и будете их читать?

МУЖЧИНА В БЕЛОМ. Да, прямо встану и буду читать. (Патетически.)

Роковая страна, ледяная,

Проклятая железной судьбой -

Мать Россия, о родина злая,

Кто же так подшутил над тобой?

БЕДНЫЙ. И, думаете, с такими стихами вас пустят в рай?

МУЖЧИНА В БЕЛОМ. По-вашему, у меня нет других? (Патетически.)

Просторов простертая рать:

В пространствах таятся пространства.

Россия, куда мне бежать

От голода, мора и пьянства?

ГОЛОДНЫЙ. Так вы поэт? Присоединяйтесь к нам!

МУЖЧИНА В БЕЛОМ. К кому это к вам?

ГОРЬКИЙ. (Представляясь.) Горький.

БЕДНЫЙ. Бедный.

ГОЛОДНЫЙ. Голодный.

МУЖЧИНА В БЕЛОМ. Нет, это не для меня.

ГОЛОДНЫЙ. А кто вы?

МУЖЧИНА В БЕЛОМ. (Горькому, укоризненно.) От этих двоих ждать нечего, но уж ты-то мог бы меня узнать. Хотя бы по стихам. (Патетически.)

Тебе ль ничего я не значу?

И мне ль ты противник и враг?

Ты видишь — зову я и плачу,

Ты видишь — я беден и наг!

ГОРЬКИЙ. Я вас узнал. Идите в рай. Второй поворот налево, потом все время прямо. Пойдемте, я покажу.

Мужчина, поигрывая тросточкой, величественно несет себя в указанном направлении. Голодный окликает его.

ГОЛОДНЫЙ. Простите, а кто же вы все-таки?

МУЖЧИНА В БЕЛОМ. Я первый символист, легенда Серебряного века, друг самого Блока.

ГОЛОДНЫЙ. А конкретнее?

МУЖЧИНА В БЕЛОМ. А конкретнее - Андрей Белый. (Идет к выходу, но на мгновение останавливается.)

Душа, остановись - замри!

Слепите, снеговые хлопья!

Вонзайте в небо, фонари,

Лучей наточенные копья!

Белый уходит в сопровождении Горького.

БЕДНЫЙ. Да… Это вам не «матрос партизан Железняк».

ГОЛОДНЫЙ. И не «как родная меня мать провожала».

БЕДНЫЙ. Интересно, как устроен рай? И вообще, что там – сады, дворцы?

ГОЛОДНЫЙ. Ну… Не знаю. Но я думаю, что там просто небо и ничего нет, все равны, все одинаково счастливы…

БЕДНЫЙ. «Одинаково счастливы»? Этого не может быть. Если все равны и ничего нет, получается не рай, а какой-то коммунизм. А этот рай мы уже проходили. Сам его воспевал.

ГОЛОДНЫЙ. А коммунизм – это и есть обещание и ожидание рая.

БЕДНЫЙ. Который на самом деле никогда не сбудется.

ГОЛОДНЫЙ. Я в него всегда верил.

БЕДНЫЙ. А я нет. Хотел построить его только для себя. У кого-то получилось, у меня – нет.

ГОЛОДНЫЙ. Вы не верите, что в раю все равны?

БЕДНЫЙ. Не верю. Ведь кто-то там лучше устроен, кто-то хуже. Смотря по заслугам. Кто-то ближе к престолу, кто-то дальше.

ГОЛОДНЫЙ. По-вашему, рай действительно похож на Кремль.

БЕДНЫЙ. Я просто считаю, что где есть равенство, там нет счастья. Ведь счастье, это когда у тебя чего-то больше и что-то лучше, чем у других. Больше зарплата. Выше положение. Лучше квартира. Шикарнее машина. Послушнее жена. Красивее любовница. Шире популярность. И ты счастлив, что всего этого добился, и что всё это у тебя есть. А если у других то же самое, чему радоваться?

ГОЛОДНЫЙ. Но если кому-то лучше, а кому-то хуже, то одни будут завидовать другим. А какой же это рай, если там есть зависть?

БЕДНЫЙ. Зато зависть вызывает желание добиваться большего.

ГОЛОДНЫЙ. А чего же добиваться в раю? Там ведь нет ни денег, ни домов, ни должностей.

БЕДНЫЙ. Вы думаете?

ГОЛОДНЫЙ. Уверен. Только небо и облака.

БЕДНЫЙ. Ну, а женщины хоть есть?

ГОЛОДНЫЙ. Думаю, есть. Не все же они попадают в ад.

БЕДНЫЙ. Это уже лучше. А как, по-вашему, в раю насчет самого греховного наслаждения?

ГОЛОДНЫЙ. В этом вопросе уже заключается ответ. Никаких грехов в раю нет и быть не может. Женщины там есть, но у них нет тела.

БЕДНЫЙ. А что же есть?

ГОЛОДНЫЙ. Ничего. Душа.

БЕДНЫЙ. А зачем мне душа, если нет тела? Ведь я все-таки мужчина.

ГОЛОДНЫЙ. В раю вы не будете мужчиной.

БЕДНЫЙ. А кем же я буду?

ГОЛОДНЫЙ. Душой мужчины. И у вас не будет никаких желаний.

БЕДНЫЙ. Ничего себе рай! И вина не будет?

ГОЛОДНЫЙ. Чего вы ко мне пристали? Я знаю о рае не больше вашего. Все, что я тут говорил, я вычитал из книжек.

БЕДНЫЙ. Вы, может, были голодным аскетом, а для меня без вина и женщин жизнь не имела вкуса. Скажите, а женскую душу можно видеть?

ГОЛОДНЫЙ. Не знаю. Думаю, можно.

БЕДНЫЙ. И на что она похожа?

ГОЛОДНЫЙ. Думаю, на соответствующее тело.

БЕДНЫЙ. Что-то ваши объяснения очень туманны. Я еще понимаю мусульманский рай. Там мужчины возлежат в роскошном саду на мягких коврах, пьют райское вино и наслаждаются каким угодно числом прекрасных девушек, с которыми до них не был никто.

ГОЛОДНЫЙ. А как же им представляется рай для женщин? Любое количество прекрасных молодых мужчин, что ли?

БЕДНЫЙ. Не знаю. Не задумывался.

Возвращается Горький.

ГОРЬКИЙ. Ну вот, проводил его немного, дальше он сам доберется.

БЕДНЫЙ. (Горькому.) Откуда вы знаете дорогу в рай?

ГОРЬКИЙ. Мне ли не знать? Я, можно сказать, оттуда не выхожу.

БЕДНЫЙ. А почему же вы сейчас здесь?

ГОРЬКИЙ. Мне был Голос.

ГОЛОДНЫЙ. Как, и вам тоже?

ГОРЬКИЙ. Да.

ГОЛОДНЫЙ. И он сказал, как и нам, «вставай и иди»?

ГОРЬКИЙ. Примерно так.

БЕДНЫЙ. А сказал, куда идти?

ГОРЬКИЙ. Нет.

БЕДНЫЙ. И, тем не менее, мы все сошлись в одном месте.

ГОЛОДНЫЙ. Интересно, зачем нас сюда позвали?

БЕДНЫЙ. Мне кажется, я догадываюсь. Нам обещана встреча с жёнами. Во всяком случае, с женщинами.

ГОЛОДНЫЙ. Чего вдруг?

БЕДНЫЙ. Теперь новые веяния. Даже заключенным дают раз во сколько-то лет возможность интимного свидания с женами. Ну, а мы люди не последние, надеюсь, это заслужили.

ГОЛОДНЫЙ. У вас одно на уме, потому вы так и решили.

БЕДНЫЙ. Не скрою, женщины меня интересуют. Кстати, надо перед встречей с ними привести себя хоть в какой-то порядок.

Мужчины причесываются и прихорашиваются.

ГОРЬКИЙ. Интересно, какая именно из четырех моих жен придет на эту встречу? Если законная, то лучше пусть сидит себе в своем раю или где она там.

БЕДНЫЙ. А мне интересно, в каком возрасте они к нам явятся. Если, так сказать, в заключительном, то меня это как-то не греет.

ГОРЬКИЙ. Нет, они явятся в самом цветущем виде.

ГОЛОДНЫЙ. Вам это сказал Голос?

ГОРЬКИЙ. Нет, Голос этого не сказал, но я надеюсь. Хочу надеяться. Иначе зачем тогда устраивать свидание?

БЕДНЫЙ. А мы их узнаем после стольких лет беспамятства? А то, чего доброго, перепутаем.

ГОРЬКИЙ. Я думаю, они назовутся.

БЕДНЫЙ. Если и перепутаем, тоже ничего страшного.

ГОЛОДНЫЙ. Как вы думаете, мы должны их искать, или они сами придут сюда?

ГОРЬКИЙ. Я думаю, раз мы с вами тут как-то встретились, то и женщин Голос приведет именно сюда.

ГОЛОДНЫЙ. А где, собственно говоря, мы находимся? И где мы были до сих пор?

БЕДНЫЙ. Да, в этом надо разобраться.

ГОЛОДНЫЙ. (Горькому.) Вы говорите, что почти все это время были в раю?

ГОРЬКИЙ. Да. А вы?

ГОЛОДНЫЙ. Не знаю…Последнее, что я помню, это то, что меня сбила машина.

БЕДНЫЙ. Я вижу, что вы лучше нас знаете, как устроен этот свет. Может, вы и нас просветите?

ГОРЬКИЙ. Не могу сказать, что я знаю все подробности, но кое-что я за эти годы увидел и понял. Здесь есть рай, есть ад, и есть…

БЕДНЫЙ. Это старая песня. Избранные, конечно, попадают в рай, а большинство в ад.

ГОРЬКИЙ. Не совсем так. И в рай, и в ад попадает ничтожное число людей, единицы из миллионов, притом на довольно короткое время.

ГОЛОДНЫЙ. Почему единицы? Почему на короткое время? И куда деваются остальные?

Входит Мужчина, в черном цилиндре, в черном фраке, в черных туфлях, одним словом, весь в черном с ног до головы.

ЧЕРНЫЙ. Простите, как пройти в рай?

ГОЛОДНЫЙ. Хоть бы кто-нибудь спросил дорогу в ад.

ЧЕРНЫЙ. Туда я дорогу знаю. Я там уже был.

БЕДНЫЙ. За какие грехи? Чем вы так провинились?

ЧЕРНЫЙ. Я поэт – этого достаточно.

ГОРЬКИЙ. Вы – поэт? У входа в рай от вас потребуют предъявить стихи. Что вы им прочитаете?

ЧЕРНЫЙ. У меня есть стих на библейскую тему. Он так и называется: «Песнь Песней». (Декламирует.)

Царь Соломон сидел под кипарисом

И ел индюшку с рисом…

ГОЛОДНЫЙ. (Глотая слюну.) С удовольствием бы оказался на месте царя Соломона.

БЕДНЫЙ. Я бы тоже, но это не поэзия. Лучше прочитайте им что-нибудь другое, возвышенное.

ЧЕРНЫЙ. Могу и возвышенное:

У поэта умерла жена...

Он ее любил сильнее гонорара!..

ГОРЬКИЙ. Стоп. Это кощунство. В раю не любят черный юмор.

ЧЕРНЫЙ. Так я и есть Черный.

БЕДНЫЙ. Мы видим, что вы черный.

ЧЕРНЫЙ. Нет, я имею в виду – Саша Черный. Знаменитый поэт Серебряного века.

БЕДНЫЙ. Гости из этого века почему-то пошли гуртом.

ГОРЬКИЙ. Потому что они долго были в забвении, а теперь их вспомнили.

БЕДНЫЙ. Я, в общем, тоже из Серебряного века, но меня почему-то к нему не причисляют.

ГОРЬКИЙ. Это потому, что вы больше принадлежите к Золотому веку – большевистскому.

ГОЛОДНЫЙ. А вы нет, что ли?

ГОРЬКИЙ. (Гордо.) Я принадлежу вечности.

ЧЕРНЫЙ. Так как же все-таки пройти в рай?

ГОРЬКИЙ. Второй поворот налево, а потом все время прямо. В ту же сторону направился ваш сотоварищ.

МУЖЧИНА В ЧЕРНОМ. Кто именно?

ГОРЬКИЙ. Андрей Белый. Вы еще успеете его догнать.

МУЖЧИНА В ЧЕРНОМ. Нет уж, спасибо. Я потому и назвался Черным, чтобы не быть Белым. Пойду другой дорогой.

ГОЛОДНЫЙ. Вы в рай? Я хочу с вами!

ЧЕРНЫЙ. Нет. (Декламирует.)

Оставайся! Так мало здесь чутких и честных...

Оставайся! Лишь в них оправданье земли.

Адресов я не знаю - ищи неизвестных,

Как и ты, неподвижно лежащих в пыли.

Черный уходит.

ГОЛОДНЫЙ. Как вы думаете, его пустят в рай?

ГОРЬКИЙ. Не знаю. Я ведь сказал, что всё зависит от того, что думают сейчас о нем люди. А они очень непостоянны: то возносят нас в рай, то бросают в ад.

ГОЛОДНЫЙ. Выходит, в рай и ад нас направляют не высшие силы, а просто люди? Обыкновенные живые люди?

ГОРЬКИЙ. Разумеется.

ГОЛОДНЫЙ. Что люди понимают? В рай не должны попадать по их оценкам.

ГОРЬКИЙ. А кто же еще нас оценивает?

ГОЛОДНЫЙ. Но ведь их мнения пристрастны и переменчивы.

БЕДНЫЙ. Это верно. Я, например, был сначала в большом почете. Машина. Деньги. Полное собрание сочинений в 19-ти томах. Квартира не где-нибудь, а в самом Кремле. «Как родная меня мать провожала» пела вся страна. С меня Булгаков списал своего Ивана Бездомного. Я был первым в стране писателем, которого наградили орденом. Моим именем был даже назван город, хотя я ни разу в нем не был.

А чем все это кончилось? Меня – легендарного Демьяна Бедного – большевика с 1912 года, исключили из партии и из Союза писателей, перестали печатать, выставили из Кремля и лишили заработка. Я, который столько лет был богатым, вдруг стал бедным с маленькой буквы этого слова и умер в нищете, всеми забытый. ВТочно, как в моей песне (Насмешливо поёт.): «Без тебя большевики обойдутся»… Если бы что-то зависело от меня, я бы охотно поместил в ад товарища Сталина.

ГОЛОДНЫЙ. Вы же его всегда воспевали.

БЕДНЫЙ. Еще бы не воспевать! Очень долгое и очень близкое общение с товарищем Сталиным воспитало во мне неистребимое чувство страха, с которым может сравниться только чувство ненависти. (Боязливо оглядывается.)

ГОРЬКИЙ. Успокойтесь, он давно уже умер.

БЕДНЫЙ. Не верится. Такие люди, как он, вечны. Они умирают, но приходят снова. Под другими фамилиями и в другом обличьи. Я уверен, он достанет меня и здесь. (Снова оглядывается.)

ГОЛОДНЫЙ. Думаете, мне жилось лучше? Я тоже был знаменит. Мое имя вошло в хрестоматии, учебники и энциклопедии. Мои песни знали наизусть. Я назвался Голодным, потому что тогда быть голодным, раздетым и разутым было модно и престижно. Это отвечало духу времени. Но потом власти сменили пластинку и стали делать вид, что мы богаты и сыты. Голодный стал неуместен, и они сделали так, что я погиб на улице при невыясненных обстоятельствах.

ГОРЬКИЙ. «При невыясненных обстоятельствах»? В 1949 году? Скажите, а как ваша настоящая фамилия?

ГОЛОДНЫЙ. Эпштейн.

ГОРЬКИЙ. И вы считаете, что надо еще выяснять какие-то обстоятельства?

БЕДНЫЙ. Я думаю, он назвался Голодным, чтобы быть сытым.

ГОЛОДНЫЙ. Неправда! Это ты назвался Бедным, чтобы стать богатым. Сначала хвалил в стихах царя. Потом Троцкого. Потом Сталина и всех, кого прикажут. Если и был у тебя талант, на что ты его разменял?

БЕДНЫЙ. Меня любит народ. Мою «Как родная меня мать провожала» пела вся страна.

ГОЛОДНЫЙ. Слышали сто раз. А где пели? Только на пьяных свадьбах.

БЕДНЫЙ. А твои песни - на комсомольских собраниях. Чем ты лучше меня?

ГОЛОДНЫЙ. (Горько.) Может, и не лучше. Но я всегда был честным. Как был идеалистом и лихим рубакой, так и остался. Я всегда верил в правду, справедливость, добро. (Горько.) И что стало с моей растоптанной верой?..

БЕДНЫЙ. Верить в идеалы могут только глупцы.

ГОЛОДНЫЙ. Можно подумать, что ты умнее.

БЕДНЫЙ. Представь себе. В отличие от тебя, я интеллигент, хоть и прикидывался в стихах деревенским дурачком.

ГОРЬКИЙ. Перестаньте спорить, вы оба не интеллигенты.

БЕДНЫЙ. Я не интеллигент? Если хотите знать, я филолог, я прочитал тысячи книг…

ГОРЬКИЙ. Это не имеет значения. Интеллигенция всегда выступает против власти, а вы ее восхваляли.

БЕДНЫЙ. (Запальчиво.) А ты был самой властью, ее символом. Кто воспевал каторгу на Беломорканале?

Тягостное молчание.

ГОРЬКИЙ. Давайте успокоимся. Не для того мы ушли с того света на этот, чтобы ссориться еще и здесь.

БЕДНЫЙ. Тебе хорошо говорить, ты вечно будешь в раю.

ГОРЬКИЙ. Кто сказал, что вечно? Думаете, что хоть после смерти люди оставляют нас в покое? Верно, что при жизни, да и после смерти я еще очень долго был великим и попал в рай без всяких затруднений. Потом стал не такой великий. Потом обо мне стали отзываться иронически и недоброжелательно и чуть не переместили в ад. Теперь, за неимением лучшего, я постепенно снова становлюсь великим и возвращаюсь в рай. Не знаю, надолго ли. Голос сказал мне, что пока я снова в моде. Мои романы, правда, не читают, но зато пьесы ставят в театрах. И даже сняли сериал. А сериал – это знак высшего признания, можно сказать, прямой пропуск в рай. Что будет дальше, трудно предвидеть.

ГОЛОДНЫЙ. Выходит, и в рай попадают не навечно?

ГОРЬКИЙ. Конечно. Вот, например, наш батюшка-царь сначала был бездарным правителем, проигравшим все войны, стрелявшим в своих подданных и развалившим страну, а теперь стал святым и переместился из ада в рай.

БЕДНЫЙ. Но есть же, в конце концов, объективная оценка, историческая наука…

ГОРЬКИЙ. Оставьте… История – проститутка, она принимает любые позы, которые ей продиктуют власти.

ГОЛОДНЫЙ. Вы говорите, что находились в раю. Ну, а где же все это время были мы?

ГОРЬКИЙ. А что вы сами об этом думаете?

ГОЛОДНЫЙ. Не знаю… В каком-то беспамятстве. Нигде.

ГОРЬКИЙ. Это называется Море Забвения.

БЕДНЫЙ. Мы так и будем пребывать в нем вечно?

ГОРЬКИЙ. Я же сказал, ничего вечного не бывает. Люди сначала нас хвалят, потом ругают, потом снова славят, и так далее, ну а в конце концов постепенно забывают, и тогда наши муки и радости кончаются. Все мы рано или поздно тонем в Море забвения.

БЕДНЫЙ. Навсегда?

ГОРЬКИЙ. Не теряйте надежды. Иногда по разным причинам люди вдруг кого-то вытаскивают из забвенья. Например, художники Боттичелли и Караваджо в свое время были знамениты, потом их забыли на целых четыреста лет, а теперь их слава снова гремит, и в раю им отведено почетное место.

БЕДНЫЙ. Так у них в самом деле были и талант, и заслуги.

ГОРЬКИЙ. Часто заслуги ни при чем. Сейчас в раю полно разных великих князей, княгинь и принцесс, которые, казалось, были давно и навсегда забыты.

Входит маленькая худенькая женщина, одетая во все зеленое. Может быть, и лицо у нее тоже зеленое.

БЕДНЫЙ. (Собеседникам.) Тихо! Кажется, появилась первая женщина.

ЖЕНЩИНА В ЗЕЛЕНОМ. (Голосом маленького мальчика.) Простите, я, наверно, заблудилась. Никак не могу найти дорогу назад.

БЕДНЫЙ. (Галантно.) Назад – это куда?

ЗЕЛЕНАЯ. В рай.

БЕДНЫЙ. Так вы живете в раю? (Галантно.) Ну, разумеется. Где же еще может находиться такая очаровательная женщина?

ЗЕЛЕНАЯ. Да, я пока еще там.

БЕДНЫЙ. «Пока»?

ЗЕЛЕНАЯ. Да, пока меня еще немножко помнят.

БЕДНЫЙ. Сюда, наверное, вас привел Голос?

ЗЕЛЕНАЯ. Я просто вышла прогуляться.

БЕДНЫЙ. Как вас зовут?

ЗЕЛЕНАЯ. Екатерина Васильевна.

БЕДНЫЙ. Зачем же так официально? Можно, я буду звать вас Катя?

ЗЕЛЕНАЯ. Зовите уж тогда просто Рина.

ГОРЬКИЙ. Если вам в рай, то второй поворот налево, потом все время прямо.

БЕДНЫЙ. Может, посидите с нами?

ЗЕЛЕНАЯ. Нет, спасибо, я пойду.

БЕДНЫЙ. (Беря ее под руку.) Вас проводить?

ЗЕЛЕНАЯ. (Высвобождаясь.) Благодарю, не надо. (Уходит.)

ГОЛОДНЫЙ. (Бедному.) Не знал, что вы такой сердцеед.

БЕДНЫЙ. Что делать – всегда был неравнодушен к прекрасному полу.

ГОРЬКИЙ. Глядеть на женщину с вожделением – это грех.

БЕДНЫЙ. Ну, общество смотрит теперь на такие дела снисходительно.

ГОРЬКИЙ. А как, по-вашему, на это смотрит бог?

БЕДНЫЙ. А что бог…

ГОРЬКИЙ. Он ведь теперь снова есть.

БЕДНЫЙ. Ну и что? Всё равно, как и раньше, всё дозволено. Кстати, где же обещанные женщины?

ГОЛОДНЫЙ. Если они обещаны, то придут, никуда не денутся. Но, по-моему, их никто не обещал. (Горькому.) Так где же находится рай, куда вы всем показываете дорогу?

ГОРЬКИЙ. Раёв много: у католиков свой, у протестантов свой, у мусульман свой, у буддистов свой, у китайцев свой, у индуистов свой, и так далее. А ад у всех один.

ГОЛОДНЫЙ. Где же он?

ГОРЬКИЙ. А вы не догадываетесь?

Бедный и Голодный пожимают плечами.

Подумайте: где царят войны, болезни, мучения, голод, холод, нужда, насилие, несправедливость, жестокость, зависть, произвол, бедность, диктатура, угнетение, терроризм, тяжелая работа?.. Где убивали поэтов, расстреливали ученых, казнили лучших военачальников?

БЕДНЫЙ. (Хмуро.) Хватит, я понял: ад – это наша Земля.

ГОЛОДНЫЙ. Которую люди могли бы сделать раем, но не сумели.

Входит довольно немолодой, но вполне бодрый мужчина в красном костюме.

КРАСНЫЙ. Привет всем.

БЕДНЫЙ. Здравствуйте, если не шутите. Тоже ищете рай?

КРАСНЫЙ. Вы угадали. Я ищу женщину.

БЕДНЫЙ. Так женщину или рай?

КРАСНЫЙ. Разве это не одно и то же?

БЕДНЫЙ. Смотря по обстоятельствам. Когда рай, когда ад.

КРАСНЫЙ. Но если хочешь испытать райские наслаждения, стоит пройти и через адские муки, не так ли? Вы ведь тоже не сторонитесь женщин, товарищ Бедный?

БЕДНЫЙ. Неужели вы меня знаете?

КРАСНЫЙ. Разумеется. Как не знать своих ровесников и соратников? Рад вас видеть. (Пожимает Бедному руку.) И вас, товарищ Горький. И вас, товарищ Голодный. (Пожимает им руки.)

ГОЛОДНЫЙ. Как я жалею, что взял этот псевдоним!

КРАСНЫЙ. Не надо жалеть. Лучше быть товарищем Голодным, чем голодным товарищем.

ГОРЬКИЙ. Ну, а кто же вы?

КРАСНЫЙ. Ваш коллега, хоть и не равный вам по таланту.

ГОЛОДНЫЙ. Неужели тоже поэт?

КРАСНЫЙ. Совершенно верно.

ГОЛОДНЫЙ. Не может быть! Как вас зовут?

КРАСНЫЙ. Вряд ли мое имя вам что-нибудь скажет.

ГОРЬКИЙ. Вы действительно настоящий поэт? Настоящими я называю членов Союза писателей, который я основал.

КРАСНЫЙ. Да. Я тоже, как и


Вы, был популярен в 20-е годы, но в Союз меня приняли только спустя шестьдесят лет, когда мне исполнилось 102 года. Я поспорил с тремя своими друзьями, что я никогда не умру, и выиграл этот спор.

ГОЛОДНЫЙ. То есть как выиграли? Вы не умерли?

КРАСНЫЙ. Нет, просто все они умерли раньше меня. В 112 лет я еще бодро взбегал на шестой этаж. Я любил женщин и писал стихи до последнего дня своей жизни.

БЕДНЫЙ. Не верю! Прочитайте хоть одно стихотворение.

КРАСНЫЙ. Пожалуйста.

Смерть, не сметь

Жизнь сжигать!

Отойди-ка, смерть,

На три шага!

Волос редь,

Морщин рать!

Не хочу стареть,

Не хочу умирать!

Довольно тужить!

Довольно скорбеть!

Хочу жить,

Хочу петь!

Пью всеми порами

Жизни мед…

Со смертью поспорим мы,

Наша возьмёт!

ГОЛОДНЫЙ. Я понял: вы – Маяковский?!

КРАСНЫЙ. Семен, ну что ты? Мой друг Маяковский застрелился в 36 лет, а я безвременно ушел из жизни почти в сто тринадцать.

ГОЛОДНЫЙ. Но кто же вы тогда?

КРАСНЫЙ. Позвольте представиться: Саша Красный.

ГОРЬКИЙ. А разве есть такой?

КРАСНЫЙ. Был такой. Теперь я забыт, но не жалею об этом. Моей жизни можно только позавидовать. Я жил не для славы, а для радости и счастья. Я был художником и поэтом, артистом и солдатом. Я участвовал в трех революциях и в трех войнах. В Первую мировую я получил Георгиевский крест, а во Вторую - советские награды. В восемнадцатом году в Ростове меня чуть не расстреляли красные матросы, в девятнадцатом году – махновцы, а в двадцатом хотели повесить белые. Я служил в личной охране Ленина и нарисовал пять его портретов. Я был знаком с Дзержинским, Сталиным, Луначарским и даже дружил с Троцким.

БЕДНЫЙ. Бурная биография, ничего не скажешь.

КРАСНЫЙ. Все это ерунда. Главное, я был одним из тех, кто основал знаменитые «Синие блузы», которые гремели во всем мире и у которых Брехт заимствовал свой стиль. Я создал «Театр Саши Красного». Это я впервые вывел на эстраду Леонида Утесова. Моими друзьями были Ильф и Петров, Катаев, Маяковский, Багрицкий, Булгаков, Олеша, Мейерхольд. Я был единственным, кто знал тайну смерти моего друга Сережи Есенина, но не выдал эту тайну до конца. Но главное – я любил женщин, а женщины любили меня. Один бог знает, сколько у меня их было за 112 лет, и каких женщин! Все они были одна прекраснее другой.

ГОЛОДНЫЙ. Теперь я вас узнал. Да, наше время было ярким, не то что нынешняя тоска. Но кто теперь помнит «Синюю блузу»?

КРАСНЫЙ. Разве их можно забыть? (Хлопает в ладоши.) Эй, девочки!

По сигналу Красного на сцене в бодром марше появляются девушки-синеблузники и поют свой гимн.

СИНЕБЛУЗНИКИ.

Мы синеблузники, мы профсоюзники —

Нам всё известно обо всём,

И вдоль по миру свою сатиру,

Как факел огненный, несём.

Мы синеблузники, мы профсоюзники,

Мы не баяны-соловьи —

Мы только гайки в великой спайке

Одной трудящейся семьи...[1]

Синеблузники, маршируя, покидают сцену.

КРАСНЫЙ. Ну, как?

БЕДНЫЙ. Текст, честно говоря, не очень…

КРАСНЫЙ. Да при чем тут текст? Я спрашиваю, как девочки?

БЕДНЫЙ. Девочки в порядке.

КРАСНЫЙ. А я о чем говорю? Кстати, вы мне напомнили. Тут не проходила женщина в зеленой одежде?

БЕДНЫЙ. Была. Такая худенькая.

КРАСНЫЙ. Скажем, стройненькая. Собственно, из-за нее я сюда и свернул.

БЕДНЫЙ. Была, но ушла. Кажется, вон туда.

КРАСНЫЙ. Попробую догнать. (Поспешно уходит.)

БЕДНЫЙ. Послушайте, что я предлагаю: может, раз мы пока одни, а женщин всё нет и нет, может, сообразим пока… ну, это самое… на троих?

ГОРЬКИЙ. Я бы с удовольствием… Но на этом свете вроде бы не принято…

БЕДНЫЙ. А мы примем.

ГОЛОДНЫЙ. Тем более мы сейчас непонятно на каком свете.

ГОРЬКИЙ. (Продолжая колебаться.) А можем ли мы пить? Может быть, у нас не тела, а только души.

ГОЛОДНЫЙ. Вот мы и проверим.

БЕДНЫЙ. Кстати, у меня как раз душа и требует.

ГОЛОДНЫЙ. У меня тоже.

ГОРЬКИЙ. Ну что ж… Я всегда готов.

БЕДНЫЙ. Тогда пошли?

ГОРЬКИЙ. (С готовностью.) Пошли.

Все трое уходят.

 

КОНЕЦ ПЕРВОГО ДЕЙСТВИЯ


 

 

Действие второе

 

Та же обстановка. Входит женщина, одетая в дорогое броское платье и увешанная драгоценностями. Назовем ее для удобства Богатая. Она оглядывается по сторонам, как бы ища кого-то, потом садится на один из стульев. Спустя некоторое время появляется Сытая -– цветущая и пышущая здоровьем женщина. Она тоже оглядывается и затем садится. Пауза.

СЫТАЯ. Здравствуйте.

БОГАТАЯ. Здравствуйте.

СЫТАЯ. Вы откуда?

БОГАТАЯ. Не знаю.

СЫТАЯ. А куда?

БОГАТАЯ. Тоже не знаю. А вы?

СЫТАЯ. И я не знаю.

Пауза.

БОГАТАЯ. Вам, наверное, тоже был Голос?

СЫТАЯ. Да. Он сказал: «Вставай и иди». Ну, я и пошла.

БОГАТАЯ. А он не сказал вам, куда и зачем?

СЫТАЯ. Нет.

БОГАТАЯ. Мне тоже. Но у меня есть предположение.

СЫТАЯ. И у меня. Я думаю, что нас ждет встреча с мужьями. Или, во всяком случае, с мужчинами.

БОГАТАЯ. Почему вы так решили?

СЫТАЯ. Не знаю. Наверное, это не предположение, а предчувствие. Или желание. Другими словами, мечта. Вечная женская мечта.

БОГАТАЯ. А с какими мужьями – прошлыми или будущими?

СЫТАЯ. Не знаю.

БОГАТАЯ. (Озираясь.) Тогда где же они?

СЫТАЯ. (Озираясь.) Кто их знает…

БОГАТАЯ. Вы хоть помните, как выглядит ваш муж?

СЫТАЯ. Нет. А вы?

БОГАТАЯ. Нет, конечно. Столько лет прошло.

СЫТАЯ. Как же мы их узнаем?

БОГАТАЯ. Как-нибудь разберемся.

СЫТАЯ. Может быть, по фамилиям?

БОГАТАЯ. По-моему, у нас с мужем были разные фамилии.

СЫТАЯ. Какие?

БОГАТАЯ. Его фамилию я не помню, а я Богатая. Это моя фамилия.

СЫТАЯ. А я Сытая. Это тоже фамилия.

БОГАТАЯ. А как звали вашего мужа?

СЫТАЯ. А я вообще не уверена, что я замужем. По крайней мере, в данный момент я свободна.

Входит третья женщина – Сладкая, – красивая, сексуальная, бодрая, праздничная.

СЛАДКАЯ. Здравствуйте, девочки. Ждете?

БОГАТАЯ. Ждем. А вы?

СЛАДКАЯ. И я жду.

СЫТАЯ. А чего вы ждете?

СЛАДКАЯ. Я думаю, того же, что и вы.

СЫТАЯ. (С надеждой.) Голос вам обещал что-то конкретное?

СЛАДКАЯ. Нет.

СЫТАЯ. А почему вы тогда ждете?

СЛАДКАЯ. А я всегда жду встречи с мужчинами. (Протягивает женщинам руку.) Давайте знакомиться. Сладкая. Это моя фамилия.

СЫТАЯ. Очень приятно. Сытая.

БОГАТАЯ. Богатая.

СЛАДКАЯ. Давно здесь?

СЫТАЯ. Порядочно.

СЛАДКАЯ. А я вот задержалась. Просидела с косметикой пару часов у зеркала, чтобы выглядеть естественно.

Пауза.

СЛАДКАЯ. (Богатой.) Простите, я запуталась: вы Сытая или Богатая.

БОГАТАЯ. Богатая. К сожалению, только по фамилии. Я готова сменить фамилию и выйти за Бедного, лишь бы он был богатым. Вы меня понимаете?

СЛАДКАЯ. Я вас очень хорошо понимаю.

БОГАТАЯ. Скажите, Сладкая – это ваша девичья фамилия?

СЛАДКАЯ. Нет, моя девичья фамилия была Скромная. Потом по первому мужу я стала Горячая, по второму – Теплая, а по третьему – Холодная. Мне это не понравилось, и пришлось вступить снова в брак…

БОГАТАЯ. (Прерывая.) Дорогая, если мы все трое начнем перечислять своих мужей, мы никогда не кончим.

СЫТАЯ. А моя девичья фамилия была Весёлая. Потом я вышла замуж и стала Печальной. Спустя какое-то время мы развелись, но тут мне подвернулся другой мужчина, и я стала Грустной. А потом…

БОГАТАЯ. Короче, сейчас у вас есть муж, или нет?

СЫТАЯ. Есть, конечно.

БОГАТАЯ. Вы ведь говорили мне, что в данный момент вы свободны.

СЫТАЯ. Я замужем, но я свободна.

БОГАТАЯ. Это как понимать?

СЫТАЯ. Каждая порядочная женщина считает, что она замужем, даже если она не совсем замужем.

БОГАТАЯ. Тогда мы все трое замужем.

СЛАДКАЯ. Разумеется. Мы ведь и собрались, чтобы встретиться с мужьями.

БОГАТАЯ. Девушки, сменим пластинку. Нам что - не о чем больше говорить, кроме как о мужьях и мужчинах?

СЛАДКАЯ. А о чем же еще?

БОГАТАЯ. Ну, хотя бы о литературе, о книгах, о театре…

СЫТАЯ. О литературе? Я как раз и хотела сказать, что мой муж – писатель. По крайней мере, так мне кажется.

БОГАТАЯ. Вы будете очень смеяться, но мой муж тоже писатель.

СЛАДКАЯ. Вы не поверите, но и мой тоже.

СЫТАЯ. Чем мы провинились, что всем нам так не повезло?

СЛАДКАЯ. А про что пишет ваш муж?

СЫТАЯ. Честно говоря, не знаю. Я его книг не читаю.

СЛАДКАЯ. Может быть, про секс?

СЫТАЯ. Может быть.

БОГАТАЯ. Я думаю, мой пишет не про секс, потому что ничего в нем не понимает.

СЛАДКАЯ. Мой говорит, что понимает, но я этого не чувствую.

СЫТАЯ. А у моего с этим все в порядке. Только не со мной, а с другой женщиной.

БОГАТАЯ. С другими у них почему-то всегда всё в порядке.

СЫТАЯ. Девочки, мы опять скатываемся на пошлость. Давайте сменим тему.

СЛАДКАЯ. Легко сказать – сменить тему. Да и зачем? Имеем же мы право говорить о том, что нам интересно.

Женщины уходят, продолжая беседу. Входят Красный и Зелёная.

КРАСНЫЙ. Я, можно сказать, потерял сон из-за тебя, а ты не хочешь со мной даже разговаривать.

ЗЕЛЕНАЯ. Когда вы успели потерять из-за меня сон, если только что меня увидели?

КРАСНЫЙ. Вот с этой минуты у меня и началась бессонница.

ЗЕЛЕНАЯ. При бессоннице считайте до четырех. Можно до половины пятого.

ГОЛОДНЫЙ. Не смейся надо мной.

ЗЕЛЕНАЯ. А я снова повторяю – я вам не пара. Я для вас стара.

КРАСНЫЙ. Ты для меня слишком молода. На вид тебе лет двадцать пять, не больше.

ЗЕЛЕНАЯ. Это потому, что у меня душа молодая.

КРАСНЫЙ. Да и тело тоже.

ЗЕЛЕНАЯ. Это не тело, а видимость.

КРАСНЫЙ. Очень стройная и худощавая видимость. Как у подростка.

ЗЕЛЕНАЯ. Мне уже не раз говорили, что я похожа на мальчика, который похож на девочку.

КРАСНЫЙ. Ну, и сколько же тебе лет?

ЗЕЛЕНАЯ. Мой окончательный возраст – девяносто.

КРАСНЫЙ. Ну, а мой – сто двенадцать. Я же говорил, что ты для меня слишком молода. Тебя не пугает разница в возрасте?

ЗЕЛЕНАЯ. Меня пугает мой возраст. До вашего мне нет дела.

КРАСНЫЙ. Разве ты не чувствуешь, что мы созданы друг для друга?

Наверно, ты – моя стезя…

И с этим спорить очень сложно.

Мне и любить тебя нельзя,

А не любить – так невозможно!

ЗЕЛЕНАЯ. Вы поэт, что ли?

КРАСНЫЙ. Возле красивой женщины каждый настоящий мужчина чувствует себя поэтом.

ЗЕЛЕНАЯ. Так вы поэт или только чувствуете себя поэтом?

КРАСНЫЙ.

Я Вас… Я к Вам… Я с Вами…

Фантазии затмили разум мой.

Мне чувств моих не передать словами,

А, может, буду лучше я немой?

ЗЕЛЕНАЯ. Будьте лучше немой. И не мой.

КРАСНЫЙ.

Когда я уйду в свой последний поход,

На миг замерев у последней черты,

Мне хочется, чтоб расступился народ

И возле меня оказалась лишь ты…

Красный обнимает Зеленую.

ЗЕЛЕНАЯ. Вы нахал! Отпустите меня! Не выношу, когда вмешиваются не в свое тело.

Красный отпускает Зеленую. Она несколько разочарована.

            Когда женщина говорит «нахал», это вовсе не означает «прекратите». (Идет к выходу.)

КРАСНЫЙ. Куда же вы?

ЗЕЛЕНАЯ. Сюда идут люди. (Уходит.)

КРАСНЫЙ. Постой! (Хочет уйти вслед за ней, но навстречу ему входят Сытая, Богатая и Сладкая.) Боже, куда я попал! Райский сад!

Женщины окружают Красного хороводом. Он пытается уйти.

СЛАДКАЯ. Куда же вы спешите? Останьтесь, если вам так нравится в райском саду.

КРАСНЫЙ. Извините, я тороплюсь сорвать запретный плод. Скоро вернусь. (Уходит.)

ЗЕЛЕНАЯ. (Появившись с другой стороны.) Где Красный?

СЫТАЯ. Ушел.

ЗЕЛЕНАЯ. (С облегчением.) Очень хорошо.

СЛАДКАЯ. А что хорошего? Появился наконец один мужчина, и тот исчез.

ЗЕЛЕНАЯ. Да какой он мужчина? Он поэт.

СЛАДКАЯ. Ну и что? У всех свои недостатки.

ЗЕЛЕНАЯ. К тому же, знаете, сколько ему лет?

БОГАТАЯ. А нам выбирать не приходится.

СЫТАЯ. (Зелёной.) А кто он такой?

ЗЕЛЕНАЯ. Понятия не имею. Я вышла из рая погулять, а он пристал. Думал, что я молодая.

БОГАТАЯ. А разве нет?

ЗЕЛЕНАЯ. Ну… мы все тут молодые.

СЫТАЯ. А вы женщина или юноша?

ЗЕЛЕНАЯ. (Сердито.) А вы не видите, что ли?

БОГАТАЯ. Почему не видим? Видим: зеленый. Или Зеленая.

ЗЕЛЕНАЯ. Так я и есть Екатерина Зелёная.

БОГАТАЯ. Катя, значит.

ЗЕЛЕНАЯ. Значит, Рина. Артистка.

СЫТАЯ. А настоящая фамилия как?

ЗЕЛЕНАЯ. Это не псевдоним. Я настоящая Зелёная. Зеленой родилась, Зеленой жила, Зеленой и умерла.

БОГАТАЯ. А где вы сейчас живете?

ЗЕЛЕНАЯ. Пока в раю.

СЫТАЯ. Ой, я вас узнала: миссис Хадсон. Скажите, вы в самом деле были знакомы с Шерлоком Холмсом?

ЗЕЛЕНАЯ. Скажите еще, с Александром Македонским.

СЫТАЯ. Вы обиделись, что ли?

ЗЕЛЕНАЯ. Теперь уже никто не помнит, что я прославилась вначале, исполняя детским голосом на эстраде произведения малых форм. Я была привлекательная, но невысокая и худенькая. Вот меня и дразнили: “артистка с малыми формами”. Но лучше остаться в памяти девушкой с малыми формами, чем старушенцией миссис Хадсон, когда я стала похожей уже не на Рину, а на Руину Васильевну!

СЛАДКАЯ. Зато вас хоть какой-то, но помнят, и потому вы в раю. А мы неизвестно где.

ЗЕЛЕНАЯ. (Пренебрежительно.) «В раю!» А что в нем хорошего?

СЫТАЯ. А что плохого?

ЗЕЛЕНАЯ. Тоже ничего. Просто скучно.

СЛАДКАЯ. А мужчины там есть?

ЗЕЛЕНАЯ. В том смысле, какой вас интересует, нет.

СЛАДКАЯ. Нет?! А в каком смысле есть?

ЗЕЛЕНАЯ. В смысле души.

СЛАДКАЯ. И всё?

ЗЕЛЕНАЯ. И всё.

БОГАТАЯ. А что теперь там носят?

ЗЕЛЕНАЯ. Где, в раю? Ничего.

БОГАТАЯ. То есть как «ничего»?

ЗЕЛЕНАЯ. Вот так.

БЕДНЫЙ. Совсем ничего?

ЗЕЛЕНАЯ. Совсем.

БОГАТАЯ. И даже сережек не носят?

ЗЕЛЕНАЯ. И даже сережек.

СЛАДКАЯ. А чем же тогда привлечь мужчин, если на нас ничего не будет надето?

ЗЕЛЕНАЯ. Чистотой души.

СЛАДКАЯ. Нет, я серьезно спрашиваю.

ЗЕЛЕНАЯ. А я серьезно и отвечаю.

СЛАДКАЯ. Мужчин – чистотой души? Вы шутите!

БЕДНЫЙ. А что вообще делают в раю?

ЗЕЛЕНАЯ. В общем, ничего. Я бы рассказала вам всё подробно, но мне пора. До свидания.

Зеленая уходит.

СЛАДКАЯ. Что-то я совсем заскучала. А обещанных мужчин всё нет.

БОГАТАЯ. Может, мы это сами себе обещали, а их совсем и не будет?

Входят Горький, Бедный и Голодный, заметно повеселевшие.

БОГАТАЯ. Тише, вот, кажется, и они.

СЛАДКАЯ. Не ахти что.

СЫТАЯ. Скажи спасибо и за это.

БЕДНЫЙ. (Весело.) Здравствуйте, девушки! Где же вы пропадали? Мы вас давно ждем. (Обнимая Горького.) Правда, Алеша?

ГОРЬКИЙ. Правда.

СЛАДКАЯ. А почему это вы ждали? Мы сюда и не собирались.

БЕДНЫЙ. И очень хорошо. Не собирались, но пришли. Другие обещают, но не приходят. (Горькому.) Правда, Максим?

ГОРЬКИЙ. Правда.

БОГАТАЯ. Ну, и зачем же вы нас ждали?

БЕДНЫЙ. Натурально чтобы всем вместе… это… выпить за встречу. (Горькому.) Правда, Семен?

ГОРЬКИЙ. Правда.

ГОЛОДНЫЙ. Семен – это я.

БЕДНЫЙ. Верно. Семен - это ты. Знакомьтесь, девушки. Это Семен, это Алеша, это (тычет себя в грудь) Демьян, а это (снова указывает на Горького) Максим. Семен, разливай.

Голодный с готовностью достает бутылку, разливает ее содержимое и раздает всем наполненные стаканы.

СЫТАЯ. А фамилии у вас тоже есть?

БЕДНЫЙ. Есть, и еще какие! (Указывает на каждого.) Горький, Бедный и Голодный.

СЫТАЯ. Какой ужас!

БОГАТАЯ. Вы что – смеетесь?

ГОЛОДНЫЙ. Да не волнуйтесь вы так. Это наши псевдонимы. (Горькому.) Правда, Максим?

ГОРЬКИЙ. Правда.

БОГАТАЯ. Так вы что – писатели?

ГОЛОДНЫЙ. Угу. (Горькому.) Правда, Демьян?

ГОРЬКИЙ. Правда.

БОГАТАЯ. (Вполголоса подругам.) Почему мы такие невезучие?

СЫТАЯ. (Вслух.) Скажите, а других мужчин тут случайно нет?

ГОЛОДНЫЙ. Других нет. Все чем-то заняты. Одни мы в отпуске.

БЕДНЫЙ. А зачем вам другие мужчины? Лучше нас все равно не найдете. (Горькому.) Правда, Алеша?

ГОРЬКИЙ. Правда.

СЫТАЯ. (Вполголоса.) А может, раз они писатели, то они и есть наши мужья?

БОГАТАЯ. Кто их знает.

СЛАДКАЯ. А я так уверена.

БОГАТАЯ. Надо проверить.

БЕДНЫЙ. (Поднимая бокал.) Итак, за знакомство!

Все пьют.

СЛАДКАЯ. Почему у вас, мужчин, такие жуткие псевдонимы? Берите пример с нас, женщин. Мы бы назвали себя Горячая, Весёлая, Вкусная, Сдобная, Страстная…

БЕДНЫЙ. А кто из вас горячая, кто вкусная и кто сладкая?

СЛАДКАЯ. Мы все трое горячие, вкусные и сладкие. Выбирайте любую – не ошибетесь. А разве можно чего-то добиться в жизни с фамилией Голодный, как ваш друг Семен?

БЕДНЫЙ. Можно, и еще как. У него еще все впереди. Не знаете, что ли, как это происходит в России? «Кто был никем, тот станет всем». Сегодня Семен никто, а завтра станет ого-го. Как поется в песне: «Стал директором, управляющим на заводе товарищ Семен»

БОГАТАЯ. Не помним такой песни.

БЕДНЫЙ. Семен, вот видишь, они уже не знают песен нашей юности. А ведь лучше, чем эти песни, ничего нет и быть не может. (Женщинам.) Но ничего, сейчас мы ее все вместе вспомним.

Бедный запевает песню, остальные постепенно к ней присоединяются. (К ним могут присоединиться и «синеблузники»).

На окраине где-то города

Я в убогой семье родилась,

Горе мыкая, лет пятнадцати

На кирпичный завод нанялась.

 

На заводе том Сеньку встретила...

Лишь, бывало, заслышу гудок,

Руки вымою и бегу к нему

В мастерскую, набросив платок.

 

Кажду ноченьку мы встречалися,

Где кирпич образует проход...

Вот за Сеньку-то, за кирпичики

И любила я этот завод...

 

Но, как водится, безработица

По заводу ударила вдруг.

Сенька вылетел, а за ним и я

И еще 270 штук...

 

Тут война пошла буржуазная,

Огрубел, обозлился народ

И по винтику, по кирпичику

Растаскал опустевший завод...

 

После вольного счастья Смольного

Развернулась рабочая грудь,

Порешили мы вместе с Сенькою

На знакомый завод заглянуть.

 

Там нашла я вновь счастье старое:

На ремонт поистративши год,

По советскому, по кирпичику

Возродили мы с Сенькой завод...

 

Запыхтел завод, загудел гудок,

Как, бывало, по-прежнему он,

Стал директором, управляющим

На заводе товарищ Семен... [2]

Темпераментная песня вполне естественно переходит в танец, во время которого формируются три пары: Горький-Сладкая, Бедный-Богатая и Голодный-Сытая. Танец кончается.

СЛАДКАЯ. Что-то жарко стало. (Горькому.) Может, пройдемся?

ГОРЬКИЙ. С удовольствием.

БЕДНЫЙ. (Богатой.) Может, и мы поищем укромный уголок?

БОГАТАЯ. Зачем?

БЕДНЫЙ. Чтобы выяснить наши отношения.

БОГАТАЯ. А почему не здесь?

БЕДНЫЙ. Лучше это делать наедине.

БОГАТАЯ. Ну, хорошо, пойдем.

Бедный и Богатая уходят. Голодный, оставшись с Сытой вдвоем, держится очень скованно.

СЫТАЯ. У меня странное чувство... Мне почему-то кажется, что вы и есть мой муж. Что вы на это скажете?

ГОЛОДНЫЙ. Боюсь, я вам не подойду.

СЫТАЯ. Это почему?

ГОЛОДНЫЙ. Сытая голодного не разумеет.

СЫТАЯ. Так станьте и вы сытым. Я вас накормлю.

ГОЛОДНЫЙ. Не могу.

СЫТАЯ. Почему?

ГОЛОДНЫЙ. Принципы не позволяют. Если я не буду Голодным, я потеряю свое лицо.

СЫТАЯ. Оставьте эти глупости. Почему вы дрожите?

ГОЛОДНЫЙ. Здесь адский холод, а одежонка у меня – сами видите.

СЫТАЯ. Бедняжка, давайте, я вас согрею.

ГОЛОДНЫЙ. (Озираясь.) Здесь же нет печки. Как вы меня согреете?

СЫТАЯ. Вы не знаете, как женщина может согреть мужчину?

ГОЛОДНЫЙ. Честно говоря, забыл.

СЫТАЯ. Я вам напомню. (Хочет его обнять, но Голодный отодвигается.) В чем дело? Вы меня боитесь?

ГОЛОДНЫЙ. Боюсь, но не вас.

СЫТАЯ. (В недоумении.) А кого же?

ГОЛОДНЫЙ. Себя. Я очень стеснительный.

СЫТАЯ. Так отбросьте же стеснительность! Неужели вы не чувствуете: один поцелуй, и я навсегда ваша.

ГОЛОДНЫЙ. Спасибо, что вовремя предупредили.

СЫТАЯ. Скажите прямо: я вам нравлюсь?

ГОЛОДНЫЙ. Как сказать… Мы ведь практически незнакомы.

СЫТАЯ. Другими словами, не нравлюсь.

ГОЛОДНЫЙ. Я этого не сказал. Я просто сказал, что мы незнакомы.

СЫТАЯ. Так что нам мешает познакомиться? Тем более, судя по противоположности фамилий и характеров, мы действительно муж и жена.

ГОЛОДНЫЙ. Фамилия у меня совсем другая. Голодный – это мой псевдоним.

СЫТАЯ. Мы его отменим. Зачем вообще вы его взяли?

ГОЛОДНЫЙ. Ну… Во-первых, моя настоящая фамилия еще хуже. Во-вторых (гордо), я считаю, что каждый честный литератор должен быть голодным.

СЫТАЯ. (Разочарованно.) Боюсь, тогда мне действительно не стоит быть вашей женой. Ну и что же вы написали, литератор Голодный?

ГОЛОДНЫЙ. Сейчас ничего. (Патетически.) Я считаю, что в наше время – время безнравственной власти, коррупции, воровства и массового бескультурья - честный писатель не должен унижаться до литературы. Поэтому я ничего не писал, не пишу, и не буду писать принципиально. Да и зачем писать, если теперь никто ничего не читает?

СЫТАЯ. Просто вы не про то пишете. Надо писать про то, что все читают.

ГОЛОДНЫЙ. А про что читают?

СЫТАЯ. Натурально, про секс. И про деньги.

ГОЛОДНЫЙ. Как я могу писать про то, чего не знаю?

СЫТАЯ. Вы имеете в виду секс?

ГОЛОДНЫЙ. Я имею в виду деньги. Впрочем… Неважно. Какая разница?

СЫТАЯ. Разница большая: сексом можно насытиться, деньгами – никогда. Чем их больше, тем больше хочется.

ГОЛОДНЫЙ. И что, по-вашему, важнее?

СЫТАЯ. С точки зрения выхода замуж, конечно, важнее деньги. Когда они есть, обеспечить остальное несложно.

ГОЛОДНЫЙ. Вы серьезно считаете, что литература должна быть именно об этом?

СЫТАЯ. Совершенно серьезно. А о чем же еще? Не о любви же? Надо писать о том, что интересует наш народ. Самый читающий в мире.

ГОЛОДНЫЙ. Чем писать про деньги, лучше их зарабатывать.

СЫТАЯ. А я про это и говорю: надо про них писать, чтобы этим самым их и зарабатывать.

ГОЛОДНЫЙ. Я не умею зарабатывать.

СЫТАЯ. Ну, хорошо, не будем спорить. Раз вы поэт, то хоть почитайте мне стихи, только о чем-нибудь хорошем. Например, о любви.

ГОЛОДНЫЙ. Вы же сами говорили, что о любви писать не надо.

СЫТАЯ. Писать не надо, а слушать приятно.

Пауза. Голодный мучительно думает.

            Ну?

ГОЛОДНЫЙ. Я писал очень давно и только про революцию.

СЫТАЯ. А зачем вам нужна была революция?

ГОЛОДНЫЙ. Чтобы добиться равенства.

СЫТАЯ. И получилось?

ГОЛОДНЫЙ. Получилось. До революции были бедные и богатые, а после революции все стали бедными.

СЫТАЯ. Все ли? Разве не стало людей, у которых есть дворцы, резиденции, слуги?

ГОЛОДНЫЙ. (Смутившись.) Просто революцию не довели до конца.

СЫТАЯ. То есть, чтобы абсолютно все стали бедными?

ГОЛОДНЫЙ. Ну… не так. Чтобы когда-нибудь, в далеком будущем, все стали богатыми.

СЫТАЯ. А я хочу быть богатой уже сейчас. Боюсь, мы в самом деле друг другу не совсем подходим. (Уходит.)

ГОЛОДНЫЙ. Подождите! (Уходит вслед за ней.)

Входят Бедный и Богатая.

БОГАТАЯ. Вы сказали, что вы поэт.

БЕДНЫЙ. Да.

БОГАТАЯ. Поэты читают женщинам стихи, а от вас я слышу только прозу. Как, вы говорите, ваша фамилия?

БЕДНЫЙ. Бедный.

БОГАТАЯ. Мне стыдно признаться, но я о вас никогда не слышала.

БЕДНЫЙ. Вы не поверите, но на заре революции я был популярнее товарища Сталина. Меня знали все, а его - никто.

БОГАТАЯ. Сталин – это кто?

БЕДНЫЙ. Неужели на свете есть счастливые люди, которые не знают, кто такой Сталин?

БОГАТАЯ. Хватит о политике и прошлых заслугах. Раз вы поэт, читайте, наконец, стихи!

БЕДНЫЙ. М-м… О чем?

БОГАТАЯ. О любви, конечно.

БЕДНЫЙ. (В замешательстве.) О любви… Хорошо. (Подумав, читает с неожиданным чувством.)

Нежнее нежного

Лицо твое,

Белее белого

Твоя рука,

От мира целого

Ты далека,

И все твое -

От неизбежного…

БОГАТАЯ. Ой, я прямо таю… Обнимите меня.

Бедный с готовностью обнимает Богатую.

Это ваши стихи?

БЕДНЫЙ. М-м… Можно сказать, что почти мои. Мои любимые.

БОГАТАЯ. Что значит «почти»? Так они ваши или нет?

БЕДНЫЙ. К сожалению, не совсем. Но это неважно. Если бы я захотел, то написал бы и лучше.

БОГАТАЯ. (Высвобождаясь от объятий.) Не ваши? Так почему же вы не стали читать свои?

БЕДНЫЙ. Свои я читал только начальству. А чтобы понравиться женщине – всегда чужие. Я же разбираюсь в поэзии.

БОГАТАЯ. (Смеется.) Ничего себе «поэт»!

БЕДНЫЙ. Не надо смеяться, лучше пожалейте. Всю жизнь я воспевал всяких верховных мерзавцев. А ведь мог бы просто писать хорошие стихи. У меня был талант. Я начал печататься с шестнадцати лет. Хоть я из бедной семьи, но кончил филологический факультет. Я знаток литературы. У меня была лучшая в России частная библиотека из тридцати тысяч томов…

БОГАТАЯ. Книги – это хорошо. А кроме этого у вас что-нибудь есть?

БЕДНЫЙ. Что вы имеете в виду?

БОГАТАЯ. Я имею в виду реальное имущество.

БЕДНЫЙ. Для вас это важнее, чем любовь?

БОГАТАЯ. Дорого ли оно, ваше чувство?

БЕДНЫЙ. Разве можно любовь измерить?

БОГАТАЯ. Конечно, можно. В рублях. А еще лучше, в долларах.

БЕДНЫЙ. Вы не хотите выйти замуж по любви?

БОГАТАЯ. Хочу. Но даже по любви я не хочу быть бедной.

БЕДНЫЙ. Раз уж на то пошло, то я вовсе не бедный в смысле достатка. У меня есть скромный нефтяной промысел и небольшой алюминиевый завод, на котором работают шесть тысяч человек.

БОГАТАЯ. Врёте ведь?

БЕДНЫЙ. Когда хочешь понравиться красивой женщине, то можно немножко и приврать. Но я говорю правду.

БОГАТАЯ. Про завод и промысел?

БЕДНЫЙ. Нет. Про то, что вы – красивая женщина.

БОГАТАЯ. Красота – это мое имущество, не ваше.

БЕДНЫЙ. Так давайте объединим вашу красоту и мой талант.

БОГАТАЯ. Нет уж, спасибо. И красота, и талант ничего не стоят, если их нельзя обменять на деньги.

БЕДНЫЙ. Это ваш окончательный ответ?

Входит Сытая.

БОГАТАЯ. (Бедному.) Идите, погуляйте, а я пока подумаю.

Бедный уходит.

СЫТАЯ. Ну, как?

БОГАТАЯ. Сделал предложение.

СЫТАЯ. А ты?

БОГАТАЯ. Сказать честно, не в восторге. Посуди сама: поэт. Этим все сказано. Денег нет. Стихов тоже нет. А что у тебя?

СЫТАЯ. То же самое. С другой стороны, у нас нет выбора.

Входит Белый, явно не зная, куда идти.

БОГАТАЯ. (Тихонько толкнув собеседницу в бок.) Гляди, выбор, кажется, появился.

СЫТАЯ. (Белому.) Вы, наверное, заблудились?

БЕЛЫЙ. Да, я перестал понимать, куда я стремлюсь.

БОГАТАЯ. Простите, как вас зовут?

БЕЛЫЙ. Андрей.

БОГАТАЯ. Андрюша, успокойтесь, присядьте с нами. Поговорим, попьем чайку.

Белый садится. Сытая хочет сесть рядом с ним, но Богатая оттесняет ее, не оставляя ей места.

СЫТАЯ. Может, ты подвинешься?

БОГАТАЯ. (Сладким голосом.) Дорогая, ты хотела прогуляться. Извини, что я не могу составить тебе компанию.

СЫТАЯ. (Вполголоса.) Чего ты меня гонишь? Еще неизвестно, кто из нас ему больше нравится.

БОГАТАЯ. (По-прежнему не давая Сытой сесть.) Я первая его пригласила.

СЫТАЯ. (Сдаваясь.) Черт с тобой, могу и уйти. Не больно-то и хотелось тут торчать.

БОГАТАЯ. Ну, так и уйди.

СЫТАЯ. (Белому, с улыбкой.) Извините, у меня дела. (Уходит, метнув недружелюбный взгляд на Богатую.)

Пауза.

БОГАТАЯ. Ну, что же вы молчите? Расскажите что-нибудь о себе.

БЕЛЫЙ.

Я плакал безумно, ища идеал...

Я струны у лиры в тоске оборвал...

"О, где же ты, счастье!.." Цветок кровяной

Беззвучно качнулся, поник надо мной...

БОГАТАЯ. (Озадаченная.) Извините, я не поняла. Это вы о чем?

БЕЛЫЙ.

Веселый, искрометный лед.

Но сердце - ледянистый слиток.

Пусть вьюга белоцвет метет,-

Взревет; и развернет свой свиток.

БОГАТАЯ. (Разочарованно.) Еще один поэт…

БЕЛЫЙ. (С горечью.) Был поэт.

Былого восторга не стало.

Всё скрылось: прошло — отошло.

Восторгом в ночи пропылало

Мое огневое чело.

БОГАТАЯ. (Разочарованно, про себя.) Не понимаю ни слова… За что? За что? Может, вернуться к Бедному? (Вслух.) Извините, не хочу вас больше задерживать. (Встает.)

БЕЛЫЙ.

Мои пальцы из рук твоих выпали.

Ты уходишь - нахмурила брови.

Посмотри, как березки рассыпали

Листья красные дождиком крови.

БОГАТАЯ. (Слегка подталкивая Белого.) До свидания. Спасибо за приятную беседу.

Белый уходит. Входит Сытая. Она провожает взглядом Белого и обращается к подруге.

СЫТАЯ. Что, не сумела удержать?

БОГАТАЯ. Правильнее сказать, сумела отделаться.

СЫТАЯ. Чем он оказался плох?

БОГАТАЯ. Поэт. Уж лучше вернуться к Бедному.

СЫТАЯ. Но он ведь тоже поэт.

БОГАТАЯ. Да, но я хоть понимаю, о чем он говорит.

СЫТАЯ. А я тут встретила одного мужчину. (Указывает на входящего Черного. С торжеством.) Мы с ним погуляли, немножко поговорили. Как видишь, одна не осталась.

БОГАТАЯ. (Скептически глядя на Черного.) Этот? И ты не боишься?

СЫТАЯ. А чего бояться?

БОГАТАЯ. Он же черный.

СЫТАЯ. Ну и что? У меня нет расовых предрассудков. (Подталкивая Богатую.) Ладно, иди, ищи своего Бедного.

БОГАТАЯ. Что ж, желаю успеха. (Уходит.)

СЫТАЯ. Почему вы одеты во все черное?

ЧЕРНЫЙ. У меня не только костюм черный. У меня черный характер. Черный взгляд на мир. Черный юмор.

СЫТАЯ. Отчего же вы такой мрачный?

ЧЕРНЫЙ. Оттого что мне смешно. Смешно глядеть на людскую пошлость и суету.

Если сам я угрюм, как голландская сажа

(Улыбнись, улыбнись на сравненье мое!),

Этот черный румянец - налет от дренажа,

Это Муза меня подняла на копье.

СЫТАЯ. Час от часу не легче. Вы тоже поэт?

ЧЕРНЫЙ. Увы. И стихи у меня тоже черные.

СЫТАЯ. А разве стихи имеют цвет?

ЧЕРНЫЙ. Если они не бесцветные, то имеют.

СЫТАЯ. Но о любви-то вы хоть пишете?

ЧЕРНЫЙ. Пишу.

СЫТАЯ. Ну, так почитайте. Ведь перед вами женщина.

ЧЕРНЫЙ. Хорошо, о любви, так о любви.

Квартирант и Фекла на диване.

О, какой торжественный момент!

"Ты - народ, а я - интеллигент,-

Говорит он ей среди лобзаний,-

Наконец-то, здесь, сейчас, вдвоем,

Я тебя, а ты меня - поймем..."

СЫТАЯ. Простите, как вас зовут?

ЧЕРНЫЙ. Саша.

СЫТАЯ. Так вот, Саша, о любви больше не надо, хорошо? Почитайте лучше что-нибудь о простой обыденной человеческой жизни, ну, я не знаю, о семье, о ежедневных радостях…

ЧЕРНЫЙ. Хорошо. О семье, о ежедневных радостях… Пожалуйста.

«Ревет сынок. Побит за двойку с плюсом,

Жена на локоны взяла последний рубль,

Супруг, убитый лавочкой и флюсом,

Подсчитывает месячную убыль.

Кряхтят на счетах жалкие копейки:

Покупка зонтика и дров пробила брешь,

А розовый капот из бумазейки

Бросает в пот склонившуюся плешь.

Над самой головой насвистывает чижик

(Хоть птичка божия не кушала с утра),

На блюдце киснет одинокий рыжик,

Но водка выпита до капельки вчера.

Дочурка под кроватью ставит кошке клизму,

В наплыве счастия полуоткрывши рот,

И кошка, мрачному предавшись пессимизму,

Трагичным голосом взволнованно орет.

Безбровая сестра в облезлой кацавейке

Насилует простуженный рояль,

А за стеной жиличка-белошвейка

Поет романс: «Пойми мою печаль».

Как не понять? В столовой тараканы,

Оставя черствый хлеб, задумались слегка,

В буфете дребезжат сочувственно стаканы,

И сырость капает слезами с потолка».

 

          Вы плачете? Я думал, вы посмеетесь.

СЫТАЯ. Как тут не заплакать? После ваших стихов не хочется ни любить, ни иметь семью, ни выходить замуж. По крайней мере, за вас.

ЧЕРНЫЙ. А я думал, наоборот: после моих стихов появится тоска по настоящей светлой и счастливой жизни.

СЫТАЯ. А я и затосковала. Извините, я лучше уйду.

Сытая и Черный уходят в разные стороны. Входят Горький и Сладкая.

ГОРЬКИЙ. Скажите, а вы точно моя жена?

СЛАДКАЯ. А вы разве сомневаетесь?

ГОРЬКИЙ. Я не сомневаюсь, но… Значит, вы (неуверенно.) Катерина?

СЛАДКАЯ. Нет, она была до меня.

ГОРЬКИЙ. Тогда, наверное, Ольга Юльевна!

СЛАДКАЯ. Нет, она была после меня.

ГОРЬКИЙ. После вас… Ну, тогда, конечно, Мария Игнатьевна.

СЛАДКАЯ. Какая еще Мария Игнатьевна?

ГОРЬКИЙ. Будберг-Бенкендорф.

СЛАДКАЯ. Как?

ГОРЬКИЙ. Будберг-Бенкендорф.

СЛАДКАЯ. Буд.. Буд… Да мне и фамилию такую не выговорить!

ГОРЬКИЙ. Ну, раз не она, то… Не может быть! Мария Андреева?

СЛАДКАЯ. Она.

ГОРЬКИЙ. (Обнимая ее.) Маша!..

СЛАДКАЯ. Алеша!..

ГОРЬКИЙ. А почему вы сказали, что ваша фамилия Сладкая?

СЛАДКАЯ. Это у меня псевдоним. Вы Горький, а я – Сладкая.

ГОРЬКИЙ. Понятно. Как же это я вас сразу не узнал?

СЛАДКАЯ. Тогда я была на 100 лет моложе.

ГОРЬКИЙ. Да, воды утекло немало.

СЛАДКАЯ. Не говорите. К тому же, мужчины способны забыть женщину и за сто секунд, не то что лет.

ГОРЬКИЙ. А вы точно Андреева?

СЛАДКАЯ. Честно говоря, не знаю. А вы точно Горький?

ГОРЬКИЙ. Сказать по правде, и я не знаю.

СЛАДКАЯ. Разве фамилия женщины важнее, чем ее лицо и фигура? Посмотрите на меня, как следует, и решите, Андреева я для вас или нет. (Демонстрирует свои весьма неплохие внешние данные.)

ГОРЬКИЙ. (Одобрительно.) Андреева. Правда, если помните, вы мне не совсем жена.

СЛАДКАЯ. Как это не жена? Мы же вместе жили.

ГОРЬКИЙ. Жить-то мы жили, но не расписались.

СЛАДКАЯ. Это уж как водится. Но всё поправимо. Мы можем сыграть свадьбу хоть сейчас. Если вы не против.

ГОРЬКИЙ. Я очень даже за.

СЛАДКАЯ. Когда мы поженимся, я возьму на себя все ваши проблемы и неприятности.

ГОРЬКИЙ. Дорогая, но у меня никаких проблем и неприятностей!

СЛАДКАЯ. Это потому, что мы еще не поженились. Только ответьте сначала на один вопрос: надеюсь, вы стихи не пишете?

ГОРЬКИЙ. Никогда не писал. Почти. (Виновато.) Только «Буревестник». Но это не в счет.

СЛАДКАЯ. Это хорошо. А что же вы писали?

ГОРЬКИЙ. Ну… Повести, рассказы, романы, пьесы…

СЛАДКАЯ. О чем? О любви?

ГОРЬКИЙ. Нет, больше о классовых противоречиях.

СЛАДКАЯ. Не надо о противоречиях. Лучше обнимите меня!

Горький обнимает Сладкую. Входят Голодный, Сытая, Бедный и Богатая.

СЛАДКАЯ. Девочки, я выхожу замуж!

СЫТАЯ. За кого?

СЛАДКАЯ. Вот, за Горького.

СЫТАЯ. Ты же Сладкая. Неужели сменишь такую фамилию?

СЛАДКАЯ. Такая уж наша женская судьба: в девушках мы сладкие, а как выйдем замуж, становимся горькими.

БОГАТАЯ. Это только для своих мужей. А для чужих становимся еще слаще.

СЫТАЯ. Это всегда так: чужая жена – лебедушка, своя – полынь горькая.

ГОРЬКИЙ. Почему ты не хочешь быть Горькой, дорогая? Это ведь так престижно.

СЛАДКАЯ. Не в наше время, милый. Ты должен шагать в ногу с веком: если надо – будь Горьким, а скажут наоборот – будь Сладким.

ГОРЬКИЙ. Не бойся, я теперь буду не тот Горький. Не старый Горький, а Новый Горький. Ведь сейчас всё новое: новые русские, новая власть, новая жизнь, новая драма. Главное – назваться новым. Вот и я буду другой Горький. Не тот, пролетарский, который писал про купцов, а новый, который будет писать про олигархов, чиновников и майоров полиции. Я буду писать детективы, разбогатею и прославлюсь по-настоящему. Мои книги в ярких обложках будут стоять на прилавках всех магазинов. Мы поженимся и будем счастливы.

СЛАДКАЯ. Не будет ничего этого.

ГОРЬКИЙ. Знаю, что не будет, но помечтать-то можно. Давай жениться.

БЕДНЫЙ. (Быстро разливая вино.) Вот это по-нашему! За здоровье новобрачных! Ура!

МУЖЧИНЫ И ЖЕНЩИНЫ. Ура!

Входят Красный, Зеленая, Белый и Черный.

ЗЕЛЕНАЯ. Что тут происходит?

ГОРЬКИЙ. А почему вы все вернулись? Вы ведь шли в рай.

ЧЕРНЫЙ. Нас не пустили. Теперь не знаем, куда деваться.

ЗЕЛЕНАЯ. По какому поводу здесь кричат «ура»?

ГОЛОДНЫЙ. Да вот, Горький женится.

ЗЕЛЕНАЯ. Это прекрасно, поздравляем! (Подняв стакан, кричит.) Горький!

ВСЕ. (Скандируют.) Горький! Горький! Горький! Горький!

Горький и Сладкая целуются и принимают от окружающих поздравления.

СЛАДКАЯ. Спасибо… Спасибо(Горькому.) Ну, а теперь можно и развестись.

ГОРЬКИЙ. Постой… Я так счастлив… Зачем же разводиться?

СЛАДКАЯ. Разводиться надо как можно раньше, пока еще не испортились отношения. Иначе потом будут такая злоба и взаимное истязательство…

ГОРЬКИЙ. Но ведь сейчас-то у нас все прекрасно.

СЛАДКАЯ. Сейчас прекрасно, а потом, как у всех, обязательно станет плохо, и все равно придется расставаться. Так зачем ждать ссор и конфликтов? Давай лучше разведемся сейчас.

ГОРЬКИЙ. Ну… Если ты хочешь…

СЛАДКАЯ. Не то чтобы я хочу, но ведь все равно мы когда-нибудь разведемся – кто теперь дотягивает в браке до конца?

ГОРЬКИЙ. Ну, что ж… Раз так, я согласен. Но только давай сначала проведем брачную ночь.

СЛАДКАЯ. Брачную ночь можно провести и после развода.

БЕДНЫЙ. Я чувствую, появился повод снова выпить. (Разливает вино.)

ГОЛОДНЫЙ. Что кричат гости в случае развода?

СЫТАЯ. Не знаю. Быть может, «сладко!»

БОГАТАЯ. Стоп! Никаких разводов! Мы же договорились: свадьба, и никаких разговоров!

ЧЕРНЫЙ. (Провозглашает.)

«Весенний брак! Гражданский брак!

Спешите, кошки, на чердак!»

Сверху, как бог из машины в старинных пьесах, спускается Ангел в классическом одеянии с крыльями. Впрочем, по желанию режиссера он может появиться и другим способом. Ангела может играть и женщина. А может, это просто звучит Голос Свыше. Все поражены.

АНГЕЛ. (Вещает.) Успокойтесь! Слушайте все!

СЫТАЯ. (Богатой, тихо.) Это он! Это его голос!

БОГАТАЯ. (Тихо.) Да, я тоже узнала.

АНГЕЛ. Это я возвестил вам повеление встать и прийти сюда.

Молчание.

СЛАДКАЯ. Зачем?

АНГЕЛ. Чтобы передать радостное, необыкновенно важное сообщение. (Торжественно.) Всем вам дарована исключительная, редчайшая милость.

Все замирают в ожидании продолжения. Наконец, Сытая не выдерживает.

СЫТАЯ. Ну, скажите же, какая!

АНГЕЛ. Вам даруется возможность вернуться на землю и начать жизнь снова.

В молчании все пытаются воспринять услышанное.

БОГАТАЯ. Мы вернемся молодыми?

АНГЕЛ. Да.

БЕДНЫЙ. В ту жизнь, которая была при нас, или в ту, которая сейчас?

АНГЕЛ. В ту, которая сейчас.

Долгая пауза.

            Ну, что же вы молчите?

БЕЛЫЙ. Из Серебряного века переселяться в Железный?

ГОРЬКИЙ. Писать романы, которые люди не станут читать?..

ЧЕРНЫЙ. …И стихи, которые никому не нужны?

КРАСНЫЙ. Я пожил достаточно. С меня хватит. Прежней жизнью я был доволен, а какая будет новая, неизвестно.

БЕДНЫЙ. Умирать я не хотел, но и начинать снова тоже не хочу. Думать о куске хлеба… Терпеть произвол власти… Угодничать… Чувствовать чью-то зависть и завидовать самому… Делать не то, что ты любишь, и жить не так, как ты хочешь. Тратить себя на пустые и нелепые склоки…

АНГЕЛ. Я не понимаю. Вам не нравилось жить?

ЗЕЛЕНАЯ. Я очень любила жизнь! Но возвращаться туда, где всё чужое, где у нас нет ни друзей, ни близких… Где все уже живут и думают не так, как мы...

ГОЛОДНЫЙ. Вернуться, чтобы снова проходить через все это?

БОГАТАЯ. Опять страдать от бессонницы, попадать в больницы, переносить операции, спешить на работу мерзким темным зимним утром, боясь опоздать… Нет, лучше забыться и уснуть….

СЫТАЯ. Стоять у плиты, терпеть измены мужа, растить детей, которые, повзрослев, станут чужими…

СЛАДКАЯ. …Напрасно мечтать о прекрасной взаимной любви и так же напрасно надеяться на избавление от взаимной скуки…

ГОРЬКИЙ. …Опять ждать и бояться смерти, дожить до беспомощной и одинокой старости и, в конце концов, снова умереть? Нет.

АНГЕЛ. Но ведь в жизни есть и нечто другое: яркое солнце, золотые поля пшеницы, зелень лугов, запах цветов и меда, детский смех… Неужели вы не хотите к этому вернуться?

БОГАТАЯ. Вы правы… Но мы почему-то умудрились прожить жизнь и почти не заметить всего этого. Всё прошло мимо.

АНГЕЛ. Но ведь это самое главное.

БОГАТАЯ. Да. Но мы знаем, что, если начнем снова, все повторится, как было.

АНГЕЛ. И вам не хочется посмотреть, что стало с вашей страной?

БЕДНЫЙ. Нет. И так невесело.

АНГЕЛ. Что ж, путь каждый из вас скажет мне свое окончательное решение. Да или нет.

ГОЛОДНЫЙ. Нет. Лучше в ад.

БЕДНЫЙ. Нет.

ГОРЬКИЙ. Нет.

СЛАДКАЯ. Нет.

СЫТАЯ. Нет.

БОГАТАЯ. Нет.

ЗЕЛЕНАЯ. Нет.

БЕЛЫЙ. Нет.

ЧЕРНЫЙ. Нет.

АНГЕЛ. Да будет так. Через час вы вернетесь туда, где были. (Поднимается ввысь и исчезает.)

ГОЛОДНЫЙ. Что ж, давайте прощаться… Интересно: что нас ждет впереди?

СЛАДКАЯ. А что бы ни ждало, сейчас давайте веселиться!

БЕДНЫЙ. Вроде нет повода. Да и времени.

ЗЕЛЕНАЯ. Как нет? Мы ведь решили сыграть свадьбу! И у нас впереди целый час.

БЕДНЫЙ. Правильно!

Горький и Сладкая встают рядом.

ЗЕЛЕНАЯ. (Провозглашая тост.) Любовь вам да совет!

Все пьют под радостные возгласы.

БЕЛЫЙ. (Черному.) Ну, а мы, кажется, тут лишние.

ЧЕРНЫЙ. Белое и черное теперь не в моде. Нам с вами надо смешать эти цвета и стать серыми. Серость сейчас в силе.

КРАСНЫЙ. А что же делать мне? Красный цвет и подавно не в моде.

БЕЛЫЙ. Не будем унывать, друзья. Надо верить. И любить друг друга.

Белый и Черный пожимают друг другу руки.

ЗЕЛЕНАЯ. Так мы веселимся или нет?

СЛАДКАЯ. Веселимся!

ЗЕЛЕНАЯ. А веселиться – это значить пить, петь и танцевать!

БЕДНЫЙ. А для этого нет лучше моей песни! (Запевает, остальные дружно подхватывают.)

Как родная меня мать

Провожала,

Тут и вся моя родня

Набежала:

ВСЕ.

“А куда ж ты, паренек?

А куда ты?

Не ходил бы ты, Ванек,

Да в солдаты!

В Красной Армии штыки,

Чай, найдутся.

Без тебя большевики

Обойдутся.

Поневоле ты идешь?

Аль с охоты?

Ваня, Ваня, пропадешь

Ни за что ты.

БОГАТАЯ.

Мать, страдая по тебе,

Поседела,

Эвон, в поле и в избе

Сколько дела!

Утеснений прежних нет

И в помине…

Лучше б ты женился, свет,

На Арине.

С молодой бы жил женой,

Не ленился!…”

БЕДНЫЙ.

Тут я матери родной

Поклонился.

Поклонился всей родне

У порога:

“Не скулите вы по мне,

Ради бога.

Будь такие все, как вы,

Ротозеи,

Что б осталось от Москвы,

От Расеи?

ВСЕ

Будь такие все, как вы,

Ротозеи,

Что б осталось от Москвы,

От Расеи?

 

Все участники и гости свадьбы пускаются под эту лихую песню в веселый пляс, которым и заканчивается наше странное представление.

 

КОНЕЦ

 

Впрочем, еще не совсем конец. Ведь после финальной реплики артисты выходят на поклоны. И тут на прощание со зрителем на сцене снова могут появиться синеблузники и, всё так же бодро маршируя, спеть вместе со всеми свой традиционный заключительный куплет, как они пели его когда-то в конце представления.

Все, что умели,

Мы вам пропели,

Мы вам пропели все, что могли.

И, безусловно, достигли мы цели,

Если мы пользу вам принесли.

 



[1] Музыка С.А.Каца, слова неизвестного автора, скорее всего, Саши Красного.

[2] Музыка Валентина Кручинина, слова Павла Германа